1930

Премьера первого балета Шостаковича «Золотой век» состоялась 26 и 27 октября 1930 года в ленинградском Государственном академическом театре оперы и балета (балетмейстеры Василий Вайнонен, Леонид Якобсон и Владимир Чеснаков).

Шостакович дома в начале 1930-х.

Шостакович среди участников постановки оперы «Нос» в ленинградском Малом оперном театре.

Программка спектакля «Нос» в ленинградском Малом оперном театре. 1930 г.

Обращение к зрителю оперы «Нос» художественно-политического совета театра.

Афиша премьеры оперы «Нос».

Сценический эскиз оперы «Нос».

творчество Д.Д. Шостаковича, балет золотой век

Афиша премьеры балета «Золотой век». 26 октября 1930 г.

Начало спектакля на фоне занавеса с надписью «Золотой век». Художник В. Ходасевич.

Иордан и Лавровский в балете «Золотой век».

Танго Дивы и Фашиста из балета «Золотой век» исполняют Ольга Иордан и Леонид Лавровский.

Галина Уланова в балете «Золотой век» 26.10.1930.

«Золотой век». Репетиция. Галина Уланова.

18 января – премьера оперы «Нос». Соч. 5.
21 января – премьера Третьей симфонии. Соч. 20.
26 октября – премьера балета «Золотой век». Соч. 22.

“

Может ли нелепый бредовый анекдот, хотя бы специфически оформленный, сопровождающийся специально написанной музыкой, еще более подчеркивающей, выпячивающей все отрицательные стороны этого анекдота, – привлечь внимание передового трудящегося?.. Конечно, нет...

Новые задачи музыкантов. М., 1930, с. 18–19

“

Апрель 1930

Автор оперы «Нос» обращается в Вам со следующей просьбой: я Вас прошу сделать немедленное распоряжение о немедленном снятии оперы «Нос». <...> «Нос» провалился. В то же время «Нос» сделал свое дело – «Нос» может уйти. Я убежден в том, что «Нос» это одно из удачнейших моих сочинений. Постановка в б. Михайловском театре меня в этом еще более убедила. Путь «Носа» – правильный путь. Но если «Нос» не воспринимается так, как бы мне этого хотелось, то «Нос» надлежит снять. <...> Я еще раз приношу мою громадную благодарность Вам за то, что «Нос» увидел свет рампы, благодарен на всю жизнь. А теперь прошу Вас эту оперу снять.
P.S. <...> Прошу Вас держать мое письмо и мою просьбу в совершенном секрете.

Из письма З. Любимскому

“

1930, Ростов-на-Дону

Милая моя мамочка. Только что сыграл в симфоническом концерте концерт Чайковского. Опишу все подробно. Как я приехал в Ростов, то в первую очередь обратил внимание на афиши. Афишу я привезу с собой. Там сказано «с участием известного композитора и пианиста Д. Д. Шостаковича». Вчера утром была первая репетиция. Оркестр встретил меня очень тепло. Сегодня утром была вторая. Присутствовало много публики. Когда я вошел на эстраду, то Якобсон провозгласил: «Предлагаю приветствовать Д. Д. Шостаковича». Бурные аплодисменты, переходящие в овацию. На концерте встретили меня бурными аплодисментами. Успех был очень большой. Бисировал 3 раза. Все 3 раза играют отрывки из «Золотого века». В пятницу буду читать доклад на тему «Современное положение музыкального искусства». В общем, я доволен. Я не ожидал такого большого успеха. Познакомился я тут с очень милыми людьми. По-видимому, проведу время хорошо...

Из письма С.В. Шостакович, матери композитора

“

1930, Одесса

Второе не менее яркое впечатление от Одессы – это беседа с представительницей Одесской филармонии УАПМ. Это очень недурная и бойкая хохлушка. Фамилию ее я не узнал, отчего, вероятно, и пострадал. Познакомил меня с ней один местный музыкант. Вчера утром она вызвала меня к телефону и выразила желание побеседовать. Я сразу почувствовал, что мое лицо приняло «самодовольное» выражение. Каково же было мое разочарование, когда я узнал, что она пришла убеждать меня переключаться на массовую песню. «Подумайте, – говорит, – мы, здешние Уамповцы, слушали Ваш балет, это такое упадничество... таити-грот... легкий жанр... современничество...» – так и сыпал ее, мм, прелестный ротик. Я слушал и восхищался. Во мне проснулся Кекс: «Зачем, – сказал я, – все это? Жизнь, – говорю, – прекрасна» и, обняв ее, пытался поцеловать. В тот же момент я почувствовал довольно сильный удар по щеке, с криком: «Об этом я напишу в "За пролетарскую музыку"» вышла из номера.

Из письма неизвестному адресату

“

Предлагаю следующие меры борьбы с «легким жанром»:
1. Обратиться в органы, контролирующие издание и исполнение музыкальной продукции... с требованием издания соответствующего постановления, категорически запрещающего издание и исполнение «легкого жанра».
<...>
4. <...> Для борьбы с легким жанром передовой музыкальной общественности нужно позвать себе на помощь партию, комсомол, профсоюзы, радио, клубный актив и музыкальное затейничество.
<...>
Р. S. Считаю своей политической ошибкой разрешение, данное мною дирижеру Малько на переложение моей инструментовки «Таити-трота», ибо «Таити-трот» (номер из балета «Золотой век»), исполняемый без соответствующего окружения, показывающего отношение автора к материалу, может создать ошибочное впечатление о том, что я являюсь сторонником «легкого жанра». Соответствующее запрещение мною дослано дирижеру Малько за границу 3 месяца тому назад.

Пролетарский музыкант, 1930. № 3. С. 25

“

Галина Уланова:

Я знала его еще с тех времен, когда он писал свою Первую симфонию в девятнадцать лет и преподавал нам в балетной школе теорию музыки, аккомпанировал в кинотеатре «Баррикады» немым фильмам. Его первая музыка была острой, колкой, точной, как высшая математика. В те далекие ленинградские времена я танцевала комсомолку в раннем балете Шостаковича «Золотой век». После спектакля Дмитрий Дмитриевич пригласил нас к себе домой. Обаятельная мягкая мама с пушистыми седыми волосами, сестра – всегда с улыбкой, спокойная. Разговоры о театре, музыке. И рядом – обгоняющий своей музыкой время, талантливый, мятущийся, резкий и прямой в вопросах принципиальных.

Г. Уланова. Воспоминания

“

Дмитрий Шостакович:

Я уже тогда серьезно и много занимался музыкой – композицией. Уже у меня были такие сочинения, которые и сейчас исполняются. Например, Первая симфония была сочинена в это время. Тогда же была сочинена опера «Нос» по Гоголю. Много лет с тех пор прошло...
Я очень счастлив, что сейчас Московский камерный музыкальный театр решил поставить и включить «Нос» в свой репертуар. Получился великолепный спектакль. <...> Я очень рад, что эту оперу опять поставили... Мне приходилось ее видеть в Берлинском театре. Это была тоже отличная постановка. И в музыкальном отношении, и в сценическом все было очень хорошо.
Пели на русском языке, но они там на немецкий переводили для немецкого зрителя. Моя точка зрения такая: опера должна исполняться на том языке, на котором ее слушают. Так, если опера ставится в Берлине, то ее должны петь по- немецки, если в Лондоне, то ее надо петь по-английски, в Париже надо петь по- французски.
Но есть и другая точка зрения, особенно в Соединенных Штатах: нужно оперу петь на том языке, на котором она написана. И сравнительно недавно, два года назад, – это было в Лондоне – я слушал «Хованщину» Мусоргского в моей оркестровой редакции. Это было хорошо поставлено, и пели они по-русски. Но все-таки в «Хованщине» такой язык русский – несколько не такой, как, скажем, сейчас, да еще с английским акцентом...

Фрагменты интервью из фильма «Дмитрий Шостакович», 1975 г. Автор фильма – О. Дворниченко