1929

В начале 1929 года Шостакович быстро и, как он вспоминал, «с удовольствием» написал музыку к феерической комедии Маяковского «Клоп», которую ставил в Государственном театре им.Мейерхольда (ГосТИМ) Всеволод Эмильевич Мейерхольд. По словам Игоря Ильинского, исполнителя роли Присыпкина, и Маяковский, и Мейерхольд были в восторге от музыки Шостаковича: «Это то, что надо!» Художниками спектакля были Кукрыниксы (современные сцены) и Александр Родченко (сцены будущего). Премьера состоялась 13 февраля 1929 года.

В конце 1929 года Шостакович начал сотрудничать с Ленинградским Театром рабочей молодежи (ТРАМ). Одним из трамовских спектаклей Шостаковича был «Выстрел» по сатирической пьесе Александра Безыменского.

Дмитрий Шостакович. 1929. Фото М. Наппельбаума

Только в 1970-е годы начинается процесс восстановления картины с оригинальной музыкой Шостаковича. Первым к партитуре обратился Г. Н. Рождественский. Результатом работы стало появление в 1976 году оркестровой сюиты на материале музыки к кинофильму, примерно тогда же на Парижском кинофестивале впервые состоялся показ фильма с оригинальным сопровождением.

Программка к кинофильму «Новый Вавилон».

Дмитрий Шостакович и Григорий Козинцев (внизу справа) среди участников съемок фильма «Новый Вавилон».

С Владимиром Маяковским, Всеволодам Мейерхольдом и Александром Родченко в ГосТИМе во время работы над пектаклем «Клоп» в начале 1929 года. Фото А. Темерина

Сцена из спектакля ленинградского ТРАМа «Выстрел». 1929

13 февраля – премьера комедии «Клоп» (соч.19) в Театре им. Мейерхольда.
18 марта – премьера кинофильма «Новый Вавилон» (соч.18) – первого фильма со специально написанной симфонической музыкой.

“

Мало того, что молодой человек не понимает кино... он – самонадеян – я предложил помощь, хотел оркестровать его музыку, он отказался.

Из записки дирижера кинотеатра «Пикадилли» Владимирова

“

22 марта 1929

Приходи сегодня в «Пикадилли» в 8 часов... После просмотра состоится обсуждение моей музыки. <...> Если Владимиров будет говорить, что нельзя мою музыку играть при помощи трио или иного ансамбля, говори, что можно...

Из письма И. Соллертинскому

“

Июль 1929

Относительно аэроплана прошу тебя молчать, а то дойдет до мамы, она с ума сойдет от страха...

Из письма И. Соллертинскому

“

Видел я в ложе Спесивцеву и поражен ее внешностью. Знаешь, кого она мне напоминает? Шали из Мопассана... Отчего так много на свете хорошего? Да здравствует наш балет!!! Да здравствуют Кожухова, Гердт, Данилова, Иванова, Большаков, Дудко, Баланчивадзе, Пономарев, Чекрин, Леонтьев, Христансон и многие другие славные, ура-аааааа!!!

Из письма В. Богданову-Березовскому

“

"Гримаса уродливая и нездоровая". Если композитор «не поймет ложности своего пути, если не постарается осмыслить творящийся у него «под носом» живой действительности, то творчество его неизбежно зайдет в тупик.

«Нос» – опера Д. Шостаковича. Пролетарский музыкант, 1929, № 7, с.47

“

8 июля 1929, Гудауты

В Севастополе я пробыл два дня. На третий день утром выехал в Сухум. Билет от Севастополя до Сухума стоит 26 руб. Очень дешево. Это цена 1 класса. Весьма комфортабельная каюта, шахматы, радио и прочие культурные развлечения. Большое достоинство «Ленина» (так зовется пароход) – это полное отсутствие качки и весьма длинные остановки. На тех остановках я выходил и изучал. Таким образом я был в Ялте. Успел посмотреть дачу Чехова, а также его сестру М. П. Чехову. Чудное место Ялта. Следующее мое изучение – это Новороссийск... Жарища там невероятная. В Новороссийске пароход стоял 10 часов. Побывал в кино видел «Человек и ливрея». На диспут «Театр и современность» не попал... Потом слезал в Туапсе и Сочи. Ничего не видел примечательного. В Сухуме видел обезьяний питомник.
В Гудаутах никаких достопримечательностей, кроме моря, солнца и гор. Чудное место, народу тут совсем нету. Совсем пустой, чудный пляж. Сейчас я наслаждаюсь покоем. Никуда не надо ехать.

Из письма И. Соллертинскому

“

Июль 1929, Гудауты

...28 числа я уезжаю отсюда. Сперва в Батум пароходом. Батуме дня 2-1. Затем в Тифлис поездом... Из Тифлиса по Военно-Грузинской дороге по Владикавказ. Оттуда в Пятигорск, а из Пятигорска на аэроплане в Москву. Относительно аэроплана прошу Тебя молчать. А то дойдет до мамы, она с ума сойдет от страха. Из Москвы, вероятно, пешком в Ленинград, так как боюсь, что денег не хватит. Хотя должно хватить, но я не умею рационализировать свои расходы...

Из письма к И. Соллертинскому

“

Леонид Трауберг:

Ему было двадцать два года, когда мы с Козинцевым, ставя нашу немую картину «Новый Вавилон», вздумали создать специальную для нее музыку.
Не помню, кто нам рекомендовал Шостаковича, он пришел. И уже с первого взгляда, я в этом твердо убежден, мы поняли, что состоялась для нас встреча решающая, как бы ни мало тогда было значение композитора, особенно в немом кино. Он сказал, что ему интересно работать в кино, что он знает наши первые картины. Сказал он это так, что уже сразу было видно, что это своеобразный человек. Он сказал: «Почту за большую честь, почту за большую приятность поработать над вашей картиной. Нельзя ли ее посмотреть?» Говорил он так не потому, что заразился в своей работе гоголевским текстом «Носа», а потому, что он вообще знал вкус слова, он обожал, любил литературу и всегда говорил, чувствуя силу, музыкальность языка. Он посмотрел картину и еще раз повторил: «Почту за большую приятность написать музыку для этой картины».
Когда мы ему сказали, что это дело нелегкое, он ответил: «Так я более-менее знаю. Я в рассуждении чего-нибудь покушать, будучи в консерватории, играл в маленьком кинотеатре на Невском проспекте, был тапером. И много, много картин помогал довести до зрителя своей музыкой. Да. Так что более-менее я в курсе дела. Но, конечно, создать музыку оркестровую дело другое. Попробую».
Он попробовал со стремительностью и точностью, отличавшей его на всем протяжении его пути в кино. Он работал в кино с таким же невероятно деловым отношением, какое было свойственно ему в работе над оперой «Леди Макбет» или в работе над Восьмой симфонией. Он по много раз смотрел части, требовал, чтобы ему давали каждый смонтированный кусок. Сроки его были фантастическими. Музыку к «Новому Вавилону» он написал за полторы недели. Это 1 час 30 минут музыки. И когда музыка появилась, ему не повезло, потому что в кинотеатрах не привыкли к специальной музыке. Помню, как во время премьеры музыка разошлась с изображением. Зрители смеялись там, где надо было горевать, наоборот, горевали и скучали там, где надо было смеяться.
Мы с Шостаковичем вышли на улицу не в силах это смотреть, и молча стояли и думали о том, что это зря мы затеяли. А потом он мне сказал: «Все равно буду писать музыку для кинематографа».
Он не дожил до того дня, когда в ноябре 1975 года картина «Новый Вавилон» была показана на первом Парижском международном кинофестивале. Специальный оркестр в том составе, который предложил Шостакович, под управлением дирижера из главного оперного театра Франции «Гранд-Опера» иллюстрировал эту картину. Когда кончился фильм, публика встала и овациями почтила, я думаю, прежде всего музыку гениального композитора.

Из интервью, взятого О. Дворниченко