Фотографии Шостаковича, снятые Семёном Исааковичем Хенкиным 10 апреля 1968 года в квартире на улице Неждановой. Весной 1968 года Шостакович участвовал в работе Второго съезда Союза композиторов РСФСР. Летом 1968 года он отдыхал на Рижском взморье.
В рабочем кабинете. Фото С. Хенкина
Около бюста Бетховена работы Гавриила Гликмана с партитурой «Петрушки» Стравинского. Фото С. Хенкина
В кабинете под рисунком Бориса Кустодиева. Фото С. Хенкина
Шостакович произносит приветственное слово на открытии Второго съезда Союза композиторов РСФСР. 14 мая 1968 года.
На приеме после закрытия съезда: Владислав Успенский, Ирина Шостакович, Дмитрий Шостакович и Александр Мнацаканян. 17 мая 1968 года.
Шостакович из зала пожимает руку Кара Караеву после его авторского концерта в Большом зале Московской консерватории 28.04.1968.
Ирина Антоновна и Дмитрий Дмитриевич в Риге около Домского собора. 5 июля 1968 года.
Шостакович в Репино в начале августа 1968 года.
Фотопортрет Шостаковича в 1968 Фото с. Хенкина
Фотопортрет Шостаковича в 1968 Фото с. Хенкина
14 сентября – премьера Двенадцатого квартета. Соч. 133. Избран членом-корреспондентом Баварской академии изящных искусств.
“
24 сентября 1968, Жуковка
Завтра мне исполнится 62 года. Люди такого возраста любят пококетничать, отвечая на вопрос «если бы вы вновь родились, то как бы вы провели ваши 62 года, как и эти?» – «Да, конечно, были неудачи, были огорчения, но в целом я провел бы эти 62 года так же». Я же на вопрос, если бы он мне был поставлен, ответил бы: "Нет! Тысячу раз нет!".
Из письма И. Гликману
“
У нас все пишут симфонии, хотя далеко не все умеют это делать и имеют что сказать в этом жанре. Иногда, кажется, автора заботит лишь одно – чтобы, как в канонических образцах, непременно была героическая главная тема, лирическая побочная, ну, как полагается, экспозиция, разработка, реприза и т. д. Заботит форма, а не мысль. Мысль же и большое чувство начинают отходить на второй и даже на третий план. Неужели же обязательно таким авторам во что бы то ни стало писать симфонии?! А вспомните, у Шопена не было ни одной симфонии, но ведь это отнюдь не снижает значения его творчества... Меня больше всего огорчает, что часто даже очень одаренные люди пишут формально, обязательно с "жизнеутверждающим финалом".
Правда, 1967, 12 сентября
“
2 ноября 1968 Письмо Д.Д. Шостаковича Председателю Президиума Верховного Совета СССР:
В ответ на Ваше письмо от 21 октября с. г. сообщаю Вам сведения о моей депутатской работе. За прошедшие два года мною было получено 175 писем-заявлений, из них: 105 по жилищным вопросам, 20 – от осужденных о помиловании и 50 по разным бытовым и общественным вопросам. На все письма я отвечал и по многим вопросам обращался в различные организации об удовлетворении просьб избирателей. Я выезжал в Горький и 5 раз встречался с избирателями в горьковском Облисполкоме. Мною было принято 148 человек. Также неоднократно я встречался с горьковскими музыкантами и студентами Горьковской консерватории для консультаций и помощи по творческим и бытовым вопросам.<...> К сожалению, из-за тяжелого заболевания (инфаркт), а затем перелом ноги я, в общей сложности, в течение года не мог заниматься депутатской работой.
22 ноября 1968, Москва
“
Дорогой Додик! С волнением и трепетом посылаю тебе «партитуру», скрипичную партию и предварительную запись скрипичной сонаты. Вчера М.С. Вайнберг и Б.А. Чайковский почти с листа, на двух роялях играли мою сонату, а я их записывал. М. С. играл партию рояля, а Б.А. партию скрипки. Я решился послать тебе эту запись, полагая, что так все-таки тебе будет легче познакомиться с этим opus’ом. Конечно Вайнберг и Чайковский люди в высшей степени талантливые и мои указания насчет характера исполнения, темпа и т. п. они выполняли очень хорошо. Правда в третьей части, в цифре 65 такт 9, цифре 66 такт 4 и в цифре 76 такт 4., Б. А. Чайковский несколько перетягивал ферматы.
Из письма Д. Ойстраху
“
Дмитрий Цыганов:
Во время репетиции я сказал: «Дмитрий Дмитриевич, фирма «Мелодия» попросила нас записать твой последний квартет». – «Как последний? – воскликнул Шостакович. – Вот когда напишу все квартеты, тогда и будет последний». – «Сколько же ты собираешься написать?» Шостакович ответил: «Двадцать четыре. Разве ты не заметил, что тональности не повторяются? Я напишу все двадцать четыре квартета. Хочу, чтобы это был законченный цикл.