В 1920 году Шостакович перешёл в фортепианный класс Леонида Владимировича Николаева.
Шостакович играет на выставке картин Кустодиева. Б. Кустодиев. 1920.
Шостакович и квартет им. Вильома: Кутьин П.Н., Шостакович Д.Д., Свирский А., Старосельский А., Ландфрид Н.А., Симкин М. 1920-е годы.
Шостакович в первой половине 1920-х годов
Л.В.Николаев со студентами своего класса. Слева направо сидят: С.Савшинский, М.Юшкова, И.Рензин, Л.Николаев, К.Шмидт, Г.Бик, В.Софроницкий. Стоят: Н.Загорный, Д.Шостакович, М.Юдина, А.Каменский, И.Шварц.
Годы учения в консерватории. 8 мая 1920: исполнение Шостаковичем Прелюдий (соч. 2) на выставке Кустодиева в Доме искусств. Осень 1920: переход в фортепианный класс Л. Николаева.
“
Дмитрия Дмитриевича Шостаковича я впервые увидел у нас дома... 11 ноября 1920 года. Он пришел с Зоей, которую я уже знал. Мы сначала сидели и стеснялись друг друга. Потом принялись играть в железную дорогу. Мите это скоро надоело. Он сел к роялю и стал играть раскрытый клавир «Тангейзера».<...> Он был таким же, как впоследствии, слегка отчужденным, рассеянным, лохматым, в очках, скрывающих глаза.
А. Розанов. Воспоминания о Д.Д. Шостаковиче
“
Осенью отмечали день Митиного рожденья. Мы принесли ему в подарок выпиленную из дерева фигурку Эмиля Купера за дирижерским пультом. Фигурка была выразительной: властный профиль и магическая палочка в энергичных руках придавали ей сходство с волшебником из сказки Гофмана. За праздничным столом вместе с нами был и Александр Константинович Глазунов. Его массивный величавый облик, медлительность и добродушие речи вносили особый дух безграничного тепла и непосредственности. Вот он попросил тишины. Пожевывая губами, словно обдумывая каждое слово, негромко обратился к гостям: – Я полагаю, что мы сегодня собрались (пауза), чтобы чествовать и пожелать здоровья юному автору (пауза)... юному автору (пауза)... (кто-то шепотом пытался подсказать: «скерцо»). Но Александр Константинович, подняв на Митю взгляд, полный отеческой нежности, медленно продолжал: – Чествовать и пожелать здоровья юному автору будущих симфоний. С этими словами он взял Митину руку и долго, горячо ее пожимал. Мне же показалось, что ему очень хотелось его просто обнять.
Е. Трусова. Страницы воспоминаний. Сов. музыка, 1976, № 9, с.107